За голавлем без сентиментов


За голавлем без сентиментовГолавль - рыба осторожная. Особенно голавль, обитающий в малых речках. И уж сколько лет твердили всему миру, что архиважное значение в ловле хитрых голавлей некрупных речек играет маскировка и тихая, скрадная, ловля, и все впустую. До сих пор находятся чайники, которые по-хозяйски передвигаются по берегу, будто специально стараясь наступить на каждый сучок, шумно чихают и кашляют в утренней тишине малого ручейка и во весь голос разговаривают по телефону, даже не дав себе труда отойти от «рабочего места» на речке. И ведь ловят. Теперь и я так ловлю.

Первый мой визит на эту речку состоялся в начале июля этого года. Этот летний сезон выдался ну просто совершенно не щучий. Как я ни упирался, нигде не мог найти более-менее прилично клюющую щуку. Окуни поднадоели уже на начальном этапе их ловли - измельчала нынче полосатая братия, не может и наилегчайшую спиннинговую палочку своим весом согнуть, а ведь хочется куража душе рыболовной. В общем, приоритеты я отдавал водоему пусть не слишком богатому по окуню, но такому, в котором была бы вероятность поимки щуки. Последнее подразумевало впадение такой речки в более крупную реку. В общем, методом исключения я выделил для себя на карте с десяток речек и выбрал из них для начала одну с самым красивым названием (вот вам, следопыты чувашские, подсказка!). Это был мой самый первый визит на речку, наше с ней, так сказать, знакомство.

Основные обитатели такого плана речек - голавли, язи и щуки. Именно на них я и ориентировался изначально. И все они, кто-то в большей мере, кто-то в меньшей, но довольно осторожно относятся к людям на берегу, да и в воде то же. Это утверждала теория, которой я немало почерпнул из литературы. Речка петляла узкой ленточкой где-то в глубине оврага. Еще, помнится, я даже удивился, что такие речки вообще обозначают на картах. Ведь ширины в ней местами и полметра-то нет. Попадаются, конечно, бочажки до 5 метров шириной, но и в них дно везде просматривается. Очки-поляроиды, как по волшебству, убрали с поверхности воды блики, и я довольно четко видел все, что происходило в жизни этой малой речушки.

Пескари сновали повсеместно, чуть в сторонке от мощной струи стояла стайка ненавистных мне окуньков. Голавля, язя и щуки видно не было. Но вся картина мне была недоступна. Я, в частности, не видел, что творится под противоположным берегом в тени склонившегося ивняка. И это добавляло некоторой таинственности этой речушке. Именно там моя фантазия и рисовала толстые спины голавлей и язей. В одном месте мне даже показалось, что очень солидная рыбина выглянула на солнечную отмель, выйдя из тени. Надо действовать. Подходить к речке в полный рост не позволяла мне моя рыболовная грамотность, посему я, крадучись, изогнувшись во всех возможных местах своего организма, как можно тише спустился по глинистому склону к воде. Пескари не заметили моего появления и все с тем же упорством противостояли течению совсем недалеко. А я лежал на животе на мокрой траве - под утро выпала роса - и пытался отцепить вертушку, засевшую в рукаве во время моего напряженного пути вниз по оврагу.

Нормального заброса из положения лежа не получилось - вертушка, пролетев больше положенных пяти метров, улетела куда-то глубоко в ивняк. В горизонтальном положении я не мог толком контролировать ни сход лески, ни направление заброса. Рвать вертушку было жаль, и я обошел (правильнее сказать, обполз) участок берега с ивняком, форсировал речку выше по течению - глубина чуть выше колена - и освободил из плена приманку. Так же напряженно вернулся на исходную позицию. Решил немного отползти от уреза воды и кидать издалека. Второй заброс получился более удачным, и я сразу же получил бонус: голавлик граммов на триста завозился после бойкого вываживания в невысокой траве.

Сидя на пятой точке в невысокой траве за среднего размера кустиком, я, казалось, был совсем незаметен водным обитателям, и они положительно отзывались на мои вертушки. Вот это и есть преимущество небольших речек – с одного места можно обстрелять максимум водного пространства. Я делал забросы веером строго под противоположный берег, и голавли атаковали вертушку где-то на границе света и тени. Я был очень доволен своей смекалкой и профессиональным подходом к делу, вот, правда, спина ныла и ноги затекли. Но за все в этой жизни надо платить.

Прошло немного времени, когда я услышал приближение человека: из-за поворота речки доносились плеск воды, тяжелые неосторожные шаги и громкий кашель заядлого курильщика. В надежде, что этот нарушитель спокойствия вскоре уйдет, я не покидал своего стратегического убежища и продолжал кидать вертушку под склонившийся ивняк. Вскоре этот шумный тип показался - шел он четко по середине речки, в высоких болотниках и с ореховой дубиной в руке. Дубина эта оказалась удилищем, к концу которого была привязана леска, ну 0,5, не тоньше. На крупном крючке была видна какая-то наживка, издалека казалось, что это какой-то жук. Я перестал делать забросы и продолжал тихо сидеть в своей засаде, не обнаруживаемый пришельцем.

Между тем этот «рыболов», стоя ровно посередине реки, то и дело макал свою короткую снасть прямо под ивняк, иногда совершая движения, похожие на нахлыстовый заброс. Лески на его снасти было максимум метра, может, два, и макал свою насадку он практически себе же под ноги. Таким макаром он медленно передвигался вдоль береговой линии, «облавливая» пространство под нависающими кустами. «Видимо, в здешних деревнях не читали рыболовных журналов», - подобные мысли лезли мне в голову, когда пришелец вплотную приблизился к «моему» участку. Выдавать своего присутствия мне совершенно не хотелось: рыбалка моя была уже испорчена, и оставалось только наблюдать за этим «двоечником».

Как назло, на моем участке мужик надолго задержался. Что-то его там очень заинтересовало. Я уже хотел было встать и уйти, как он, резко пригнувшись, засек рыбину. Толстая леска быстро доставила в его руки полукилограммового голавля. Мужик крякнул и прицепил голавля куда-то сбоку, куда – мне было не видно. «Дуракам везет!» – мелькнуло у меня в голове, но покидать насиженное место мне расхотелось. Взошедшее солнце приятно пригревало, и появился какой-то праздный интерес к этому «элементу» с ореховым удилищем в руках. Мужик между тем, стоя ко мне спиной, поменял наживку и забросил в то же место. Не пришло и пяти минут, как он вытащил второго голавля, чуть поменьше. Тут я заметил, куда он его привязал – на кукан, на котором, кстати сказать, было уже явно больше десятка голавлей…

Мой неожиданный вопрос заставил рыболова вздрогнуть. Обернувшись, он ругнулся себе под нос и беззубо заулыбался. Мужичок оказался словоохотливым, на мои вопросы отвечал содержательно, залихватски раскидывая руки в стороны, демонстрируя размеры местных голавлей. Потом намекнул насчет выпить и, увидев, что проку от меня мало, пошел дальше по речке, то и дело выуживая из струи голавля. Я смотрел ему вслед и улыбался, вспоминая свою утреннюю эквилибристику. Потом, уже ничего не стесняясь, стоя в полный рост у самого уреза воды, сделал заброс. Полукилограммового голавля сразу же отпустил и бодро зашагал через поле к автобусной остановке. Ловить глупого и неосторожного голавля мне не хотелось…

автор Геннадий СЕМЕНОВ

 
Рейтинг@Mail.ru